Материнский инстинкт у меня появился не сразу.
Вернее, кое-что появилось прямо с первых секунд после того, как мне плюхнули на грудь горячий, шевелящийся кусочек мяса; после того, как этот кусочек первый раз присосался к моей груди. Это сложно объяснить, но то был самый примитивный гормональный инстинкт, не вполне осознаваемый, иррациональный. Полностью он не захватывает, это как такие ощутимые удары током, фрагментарные, так сказать, первые звонки.
В первые дни я вообще особо не понимала, что происходит; понимала только, что я в плену, что меня нет, и как робот делала всё, что положено делать, ухаживая за маленьким ребёнком.
Первая осень и зима были особенно тяжёлыми, не столько физически, сколько морально. Хотя и физически тоже. Тут конечно, большую "медвежью услугу" оказал Костя; меня периодически сильно штормило, было так себе; я сидела на дурацких диетах, которые на самом деле были не нужны. Никаких свободных прогулок по городу, никаких кафешек, никакого времени на себя, вообще никакой меня.
Отдушиной оставалась учёба в колледже и сериалы. Эмоциональный фон и мировосприятие постепенно менялись; кстати, одна из составляющих иррационального материнского инстинкта - крайне обостренное чувство уязвимости. Потому что теперь есть не просто лично ты, а ты + маленький беззащитный ребёнок, поэтому каждый раз, когда я шла с коляской, а на улице были какие-то неадекваты, мне становилось очень страшно и я старалась быстрее уйти. Даже если их не было, я все равно чувствовала себя голым куском мяса, и на подсознании очень боялась за маленького ребёночка, которого никто кроме меня не защитит.
Конечно, будь у меня нормальный муж, такого зашкаливающего чувства уязвимости, думаю, не было бы.
Спокойно было во время кормлений, когда мы лежали вместе с малышкой, когда засыпали и просыпались. Месяца в 3-4 она начала улыбаться, и какое-то время первое, что я видела, проснувшись, была её милая, восторженная и очень добрая улыбка. Тогда я впервые по-настоящему растрогалась.
Но осень и зима всё-таки были тяжёлыми, слишком много всего навалилось: переезд на новое место, осознание скорого развода, а потом и сам развод; отсутствие личных финансов и полная изоляция от мира.
Летом было не сильно лучше - я об этом уже писала, что жила на даче у родителей как в тюрьме. Один раз за все лето я выехала на 15 минут в лес.
Немного отвлекало и развлекало вождение, настолько, насколько может отвлекать и развлекать дополнительный стресс.
Когда я впервые выехала сама после получения прав, я ещё ничего не понимала, решила съездить в магазин и неправильно встала на парковке: прямо на выезде. Через пять минут выхожу из магазина (не преуменьшаю, я действительно там была минут пять), а меня встречает толпа красных от бешенства, орущих людей, человек 8. Знаете, это ни с чем не сравнимое ощущение, когда восемь мужиков и какие-то бабы все хором на тебя орут, как ненормальные, брызгают слюной и буквально готовы порвать на части. Я тогда подумала, что за руль больше не сяду. Сейчас, вспоминая этот эпизод, я думаю, что люди у нас, увы, больные и так нельзя. Сейчас я бы, конечно, не дрожала как осиновый лист от страха. Теперь, когда уже появился кое-какой опыт я считаю, что нужно быть терпимее к чужим ошибкам. Я ничью машину не задела, никого не убила и не покалечила, была рядом и уехала сразу, как мне указали на мою ошибку. И я сто процентов не буду себя вести так же, как эти люди, когда перед моим носом кто-то так же ошибётся.
В общем, тогда я пришла домой в ужасном состоянии, поднялась наверх и зашла в комнату, к Кате. Она встретила меня радостной улыбкой и глазки, полные восторженной любви, смотрели на меня с бесконечным обожанием. А мне хотелось реветь; потому что эта маленькая девочка была единственной, кому всё равно было, как и где мама накосячила. Я была для неё самой важной и лучшей несмотря ни на что.
Материнский гормональный инстинкт это ещё не всё; я чувствовала, что постепенно растёт уже осознанная любовь. Когда столько ухаживаешь за маленьким человечком и видишь, как он тебе радуется, нельзя остаться равнодушной.
Весь остальной мир представлялся мне огромным и злобным; даже в свекрах я видела скорее врагов, потому что они не понимали, как мне тяжело. Ну, нормально же живёшь, кормят-поят, а то что выйти из дома можно только под конвоем и в кандалах, это так, ерунда.
Первый прорыв наступил, когда я уехала с Катей в Питер в августе. Почувствовав запах свободы, я прямо-таки ушла в отрыв: мы с моей девчонкой ездили на общественном транспорте, гуляли, даже сходили в музей Достоевского (да здравствует сумка-кенгуру), я ездила в Университет подавать документы, а одно из самых ярких пятнышек - как мы с Катей сидим на веранде ресторана "Галата", я пью чай и ем сырники. Даю Кате кусочек, и она тоже кушает.
Второй прорыв был спустя пару месяцев, когда мы разругались с Надеждой Алексеевной и я ей запретила к нам приходить. Причина ругани была в том, что мне нужно было уехать в Девяткино и там заняться своей многострадальной квартирой-студией, которую мне убил и засрал уголовный жилец. По-моему я об этом писала. Сколько головной боли мне принесла эта студия! Сколько крови попортили придурковатые жильцы. Я безумно рада, что продала её. Но ладно, речь сейчас не об этом))
В общем, я на месяц осталась с Катей совершенно одна и решилась нанять няню. Няня ходила сначала раз в неделю, потом два раза; два раза в неделю у меня было 4 свободных часа. Надо сказать, что мы с Катей приноровились и притерлись друг к другу довольно хорошо на тот момент, она могла подолгу играть сама, а я в это время занималась, чем хотела, чаще всего учебой. Но уйти куда-то, например на фитнес, я все-таки не не могла. И вот, стала приходить няня, и у меня появилось время на себя. Это на самом деле крохи, но для меня они стали огромным богатством. Настроение у меня улучшилось значительно, я стала гораздо меньше раздражаться. Но вообще могу сказать, что я за весь период материнства была не особо раздражительной, наоборот психика постепенно успокаивалась. Я это связываю во многом с ГВ, ибо известно, что пролактин - сильнейший антидепрессант. Кстати, за те 4 часа, что я проводила без Кати, я успевала по ней соскучиться, и охотно торопилась домой.
Когда мы ездили на машине с инструктором, очень часто я брала с собой дочку. Так она привыкла со мной ездить. Сейчас без вопросов садится в машину в своё маленькое автокреслице и сидит там, полностью уверенная, что она в безопасности. Милая малышка, она не знает, через какой стресс мамка проходит на дороге)))
Подключился универ. Три сессии - осенняя, зимняя, и вот летняя, вообще меня не напрягли, а очень даже подбодрили. Тусить со студентами, которые в основном на 10 лет тебя младше, это очень заряжает. А ещё заряжает осознание, что постепенно у тебя становится больше органов восприятия что ли, потому что чем больше знаний, тем богаче воспринимается мир. Тут я поняла, что и Катя меня заряжает. Что меня не напрягает проводить с ней большую часть времени, что я не чувствую себя в тюрьме. что в моей жизни есть любовь и я не одна.
Медленно, но верно жизнь налаживалась; здоровье тьфу тьфу, не подводило. На последнем МРТ даже были улучшения, это при том, что самым лучшим считается отсутствие динамики, а положительной при РС как бы вообще не бывает)) Но она на поверку была положительной; не только не появилось новых очагов, но даже уменьшились старые. Это при том, что я сначала беременности никакого лечения уже не проходила. Не знаю, что там сейчас делается, больше года уже прошло, надо делать новое МРТ. Но по ощущениям все хорошо.
Я думаю, что дело опять же в ГВ, а ещё в том невероятном количестве эндорфинов и дофамина, который выделяется в организме счастливой мамы.
Немного портили картинку мои страдания на тему развода, а Костя постоянно проявлял себя полным мудаком; это не могло не расстраивать. Редкие новости о нём были одна другой фееричнее. Очень расстроилась, когда он продал дачу в Заостровье; до последнего надеялась её у него отжать, но поняла, что меня никто не поддерживает, и сил бороться не было. Деньги с продажи он просто пробухал и протрахал. Было чертовски больно и обидно, а потом он ещё и угодил в больницу, где две недели пролежал на ИВЛ. Умом я все понимала, но душой надеялась аж до вот этой весны, что он всё осознает и вернется в семью! И всё будет хорошо. Это при том, что он уже с прошлого лета нашел себе новую подругу-алкоголичку, с которой жил.
Больная созависимая любовь - это очень страшная вещь. Я считаю огромным чудом, что мне удалось из этого выбраться; это был тяжелейший путь, и я в полной мере понимаю тех женщин, которые годами терпят самые жуткие вещи, и не уходят. Это не потому, что они дуры или безнадёжные. С уверенностью могу сказать, что без посторонней помощи выйти из такой ситуации нельзя. Мне помог психолог, Надежда Алексеевна и мои друзья, которые однозначно осуждали моего бывшего мужа и поддерживали меня. Да, ещё мне помогла моя собственная сила воли и критическое мышление. Без этого я бы сорвалась.
Весной, когда он к нам наконец пришел, трезвый, мне стоило огромных усилий не предложить ему остаться. Он сидел у меня на диване, гладил Катину ручку и рыдал. Что как же так получилось, какой он дурак, и какая сука Надежда Алексеевна, это ведь она во всем виновата. Она его выгнала из дома. Если бы не она, ничего бы этого не было. Да... может быть Даша из 2018 года поверила бы в это. Даше из 2023 было очень тяжело, и она ещё любила этого Костю, но слишком уж она хорошо понимала, что всё это пиздёж. Простите. А ещё психолог научил её, что не нужно перекладывать ответственность за свои действия на других. А все поведение Кости - это попытки переложить ответственность за свое поведение на других.
Мне было так тяжко, что у меня дрожали мышцы на лице; и вот он меня спросил, что же делать? Как быть с Яной? (новой пассией). Он же ее вроде тоже любит и вообще, она кредит ради него взяла.
Я собрала свои яйца в кулак и ответила, что теперь тут сделаешь? Живи с Яной. На том и разошлись.
Он обещал, что будет приходить, ну а через несколько дней снова забухал. Последняя капля была, когда в очередной раз протрезвев, он ушел от своей Яны и попросился у нас переночевать. Поскольку был трезвый, я пустила. Ничего там у нас не было, просто такая соседская помощь. Я спала с Катей в спальне, а его положила на диван в кабинете. На следующее утро он уехал. Мы как раз собирались в Сосново, и зашла речь о том, чтобы ему у нас пожить до тех пор, пока он не уедет в Москву. Он туда собирался ехать работать. Я в общем была не против, но кошки на душе скребли. Как-никак, а его присутствие все-таки выносило мне мозг в не очень хорошем смысле; мое внимание ослабевало и я меньше времени уделяла Кате. Недолго, это были всего пару дней; я плавала в каком-то мареве и понимала, что это плохо. Мне такое не надо.
А ещё я видела, что несмотря на все его рыдания, у него нет никакого понимания, что такое Катя. Он ни разу ничего не купил специально для нее. Принес ей паззлы, которые ему какая-то знакомая подарила после реабилитации, ему они типа нафиг не нужны, а вот ребенку может быть пригодятся. Я на них посмотрела и мягко ему сказала, что Кате такая игрушка не подходит. Ей нужны крупные разноцветные детали, а там все одного цвета и детали мелкие. Короче, он не удосужился ни разу поинтересоваться, что ей подходит по ее возрасту, что можно купить и принести.
Кстати, мне очень помогал фонд жертвам насилия "Птицы", а вернее их страничка в контакте. Наташа (директор фонда) воистину восхитительная женщина. Она единственная в моем информационном окружении не считала женщин, терпящих мудаков, дурами. Она единственная на все сто понимала, что же творится у такой женщины в душе и как можно помочь. Благодаря ей я поняла, что я не больная, и не дура, и не безнадежная. Что все мои метания, терзания и боль, это нормально. По-другому просто не бывает. Если кто-то может взять и порвать сразу, замечательно; их предыдущий жизненный опыт позволяет им принять такое решение сразу. Но есть те, у кого нет такого опыта. В общем... мне очень хотелось, чтобы как в сказке, все вдруг по волшебству исправилось, но я понимала, что так не будет. На одной чаше весов были эти мечты, а на другой - моя новая зреющая личность. Мое "я" и Катя. И эти две личности перевешивали безнадежно.
Все-таки я ждала, что он приедет в Сосново. "Нет" я ему не говорила. Но он не поехал, потому что...одно дело в двушке на Прилукской ночевать, а другое дело в однушке, да еще за городом. Не удобно-с. Он пошёл жить к папе своей пассии, а потом опять вернулся к ней. Сейчас уехал в Москву и снял себе там трешку в центре, на Белорусской. А нам прислал с Катериной 5 тысяч рублей. И знаете, похоже тернистый путь сепарации завершился окончательно. Впервые за долгое долгое время, у меня перестал болеть этот синяк под названием "Костя".
Я почувствовала себя свободной от своих же больных чувств. Это было безумно тяжело. Честно, при отсутствии посторонней помощи, я вообще не понимаю, как это возможно сделать. Но у меня получилось. У нас получилось.
А ещё теперь, когда я знаю, что у меня будет с осени работа, моя ценность в собственных глазах ещё выросла. Трансформация пока ещё не закончена, но она очень хорошо идёт, хорошими темпами, и то, что я вижу, меня очень радует. Мне нравится то, какой я становлюсь.
У Серкина в его книге "Хохот шамана" есть такое упоминание про идею. У всего есть идея, и есть реализация на практике. Так же есть идея человека - тебя, меня, Платона, Сергея Михайловича и т.д. Если человек сильно не соответствует идее самого себя, его жизнь портится. Так вот у меня ощущение, что я стремительно приближаюсь к идее себя. Мне и радостно, и страшно. Но так близко к ней я, наверное, никогда ещё за всю свою жизнь не была.
Я расту вместе с Катей =)